ЕКАТЕРИНА ГОРДЕЕВА: В ПАМЯТЬ О СЕРГЕЕ ОСТАЛАСЬ ДАША

Екатерину и Сергея называли самой красивой парой мирового фигурного катания

     Судьба Екатерины Гордеевой достойна настоящего романа. Двукратная олимпийская чемпионка в 25 лет потеряла своего мужа и партнера Сергея Гринькова.
     Сиротой осталась маленькая Даша. Продюсеры американского шоу, с которыми у российских фигуристов был подписан контракт, активно стали эксплуатировать образ безутешной вдовы на льду. А Катя жила так, как и должна была жить молодая красивая женщина. Работала, влюблялась, вышла замуж за олимпийского чемпиона Илью Кулика и родила ему дочку Лизу. В Санкт-Петербурге, куда Гордеева приехала для выступления в шоу Артура Дмитриева, с ней побеседовал корреспондент «ВМ».
     
     – У вас есть какой-нибудь совместный с Ильей номер?
     – Мы подготовили одну программу, которую исполняли в шоу. Конечно, сложные элементы включить в композицию мы не рискнули, но все же номер был очень похож на парное катание. Илья изображал испанского кабальеро, я, естественно, его возлюбленную. Очень интересно получилось. Это была целая постановка, в которой наш сольный выход предваряла увертюра в исполнении других участников шоу.
     
     – А какой самый сложный прыжок вы включали в композицию, выступая в качестве одиночницы?
     – Тройной тулуп. Но его я освоила еще в паре. Сейчас я выступаю редко, 10–15 шоу в год, не больше. При таком графике очень трудно набрать хорошую форму и исполнять сложные элементы. Да я и не ставлю перед собой такой задачи.
     
     – Пробовались ли вы с кемто в паре после смерти Сергея?
     – Для меня спортивная пара – самая любимая из всех дисциплин фигурного катания. Иногда, когда я смотрю выступления других дуэтов, то ловлю себя на мысли, как здорово они катаются. Я выходила на лед вместе с олимпийским чемпионом Витей Петренко, когда Дисней снимал фигуристов в своем фильме «Красавица и Чудовище». Во время других съемок мне ассистировал известный фигурист Алексей Тихонов, с которым мы тренировались вместе еще в ЦСКА. Все было замечательно, но парным катанием это назвать было нельзя. Сейчас я солистка шоу и мама двух дочерей.
     
     – После смерти Сергея вы написали достаточно откровенную книгу о своей жизни. Это нужно было вам, чтобы пережить потерю мужа?
     – Может быть, сегодня я бы и не стала выносить подробности своей жизни на всеобщее обозрение. Но восемь лет назад мои агенты убедили, что просто необходимо написать такую книгу.
     Потом я поняла: мне и самой в первые месяцы после потери нужно было выговориться.
     Пусть даже журналисту, который мне помогал в работе. До 25 лет моя жизнь складывалась успешно и благополучно. Смерть Сергея стала сильным ударом, который удалось выдержать благодаря поддержке друзей и близких. Сейчас в память о Сергее осталась наша дочь Даша. Я же живу сегодняшними радостями.
     
     – Фамилия у Даши – Гринькова?
     – У нее двойная фамилия: Гордеева-Гринькова. При пересечении границ возникали трудности, когда у всех членов одной семьи были разные фамилии.
     
     – Правда ли, что Илья ее тренирует, и она подает большие надежды?
     – Даше сейчас 11 лет. Она катается, и заниматься с ней изъявила желание такой известный специалист, как Галина Змиевская. Благо, живем мы сейчас рядом. Когда наш дом был в Калифорнии, Илья занимался с Дашей. Не могу сказать, что она безумно талантлива, но девочка катается в свое удовольствие, ей это нравится.
     
     – У Ильи с ней отношения складываются?
     – Можно сказать, дружеские. Илья – очень дисциплинированный человек и старается привить это качество Даше.
     
     – Чувство ревности по отношению к младшей сестре у вашей старшей дочери есть?
     – Есть немного. Но она уже достаточно взрослый человек, чтобы понять мою жизнь. Хотя я часто жалею, что разница в возрасте у них слишком большая.
     
     – Многие российские фигуристы, обосновавшиеся в Америке, совмещают выступления в шоу с тренерской деятельностью. А вы?
     – Я пробовала тренировать, ставить программы. Но времени на все не хватает. От выступлений в шоу получаю удовольствие, много сил уходит на домашние заботы. Тренировать же между делом нельзя.
     
     – Помните ли вы свои первые шаги в фигурном катании?
     – Наверное, сегодня в это мало, кто поверит, но меня отдали в спортшколу, чтобы подготовить к поступлению в хореографическое училище. Мой отец был танцором Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии и очень хотел, чтобы дочери пошли по его стопам.
     
     – А мама, работавшая в ТАСС, не видела в вас будущую журналистку?
     – Она не была журналистом, а работала телетайписткой. Ей просто хотелось, чтобы я занималась тем, что мне нравится.
     
     – Кем, если не секрет, хотели быть в детстве вы?
     – Лесником. Но это, естественно, были детские мечты. Когда в 11 лет встал вопрос о выборе между хореографией и фигурным катанием, я уже была в обойме сборной СССР. Хотя в школе ЦСКА с четырех лет у меня была солидная балетная подготовка, на льду все же получалось лучше.
     
     – Популярный американский журнал включил вас в число 50 самых красивых женщин мира. Кого бы в этом списке поставили на первое место вы сами?
     – К подобным конкурсам отношусь весьма скептически. Как можно оценить женскую красоту? Я бы на первое место поставила свою маму, которую вряд ли кто-то из устроителей конкурса видел хотя бы раз в жизни.
     
     – Две золотые олимпийские медали – это объективная оценка ваших заслуг в спорте?
     – Не моих, а наших с Сергеем. Меня где-то даже смущает, когда объявляют: «Олимпийская чемпионка Екатерина Гордеева…» и забывают добавить: «…в парном катании».
     
     – Какая из двух Олимпиад вспоминается чаще?
     – Лиллехаммер. А в 1988-м на Олимпиаде в Калгари я была еще совсем девчонкой, просто не воспринимала должным образом всего происходящего. Запомнилось только то, что нам прямо в Калгари выдали какието фантастические деньги. Я купила себе сережки с бриллиантами и впервые в жизни сделала химическую завивку. А еще запомнился обратный перелет в Москву. Дело было 29 февраля, и вся олимпийская делегация отмечала день рождения нашей знаменитой лыжницы Раисы Сметаниной. Во всем самолете трезвыми, наверное, было только два человека: я и пилот.