Мой старший брат

     Несколько слов в память о Василии Аксёнове
     А ведь самое странное, что мы никогда не были знакомы. Странно это не потому, что наши жизненные пути могли пересечься, а, вот, не пересеклись. Вовсе нет. Но должен же писатель хоть чуть-чуть, хоть "по касательной", но все-таки пересекаться со своими персонажами?! Ан-нет.
     Конечно, одним из аксёновских героев ощущал я себя далеко не всю свою (уже довольно длинную) жизнь. В большей степени, да, в молодости. Ну, а когда ещё, скажите мне на милость, можно было, как те трое из любимой в 60-е повести "Звездный билет" (в чудесной же экранизации молодого Александра Зархи получившей название "Мой младший брат"), часами протирать вельветовыми джинсами ступеньки Домского собора в Риге, вдруг нахаляву проникшись баховской мессой? Или усердно тренировать на друзьях перед экзаменами в четыре сразу - так тогда делали все! - театральных училища с разными интонациями придурочную фразу "Хорошая ты собака": ласково и жестко, утвердительно и вопросительно?
     А ведь ещё можно было вместе с героями "Апельсинов из Марокко", не морщась, закусывать дичайший московский портвейн ароматными африканскими оранжевыми шкурками. Или по-свойски подмигнуть чей-то жутко знакомой физиономии - которая, ба, да прямо из аксёновских "Коллег"! Над кем-то из своих коллег поприкалываться на васильпалычевскую фототему "Скажи изюм". Потом пришли иные времена, и мы уже прятали в одним нам ведомые тайники своих московских коммуналок его "Остров Крым" и "Ожог" - в пятых, почти нечитаемых экземплярах самиздата.
     Ощущали себя аксёновскими героями целые поколения тех, кто родился до или после войны. Но он, Василий Палыч, всегда был старшим. А "мой младший брат" - это были все мы. Как всякие младшие, мы порой по-мальчишески, по-панимладшебратски наезжали на старшего: "Ну, чё-то тут Вася не силён". Или: "Это не Палыча размах". Но потом, с годами, выяснялось, что мы были дураки. А он - старше и мудрей. Последними своими романами "Вольтерьянцы и вольтерьянки", "Москва Ква-Ква" и "Редкие земли" он всем нам это ещё раз доказал - причём доказал неназидательно, немного даже снисходительно к нам, неразумным. Словом, по-старшебратски. Смотрите, мол, сосунки, как надо.
     Ну, вот и нет у нас теперь старшего брата. Остались "за старшего" мы сами. Выдюжим ли? Ой ли?
     Прощай, Василий Палыч!